Сегодня мы расскажем вам новую сказку. Про славный город Сочный, что находится в Губанском княжестве. Со всего царства спешили сюда и пешие и конные люди, чтобы искупаться в море и поесть редкостных сладостей.
"Мы не хуже первобытных греков али римлян", – говаривали сочники. И отстроили в своем городе водопровод и даже глиняные трубы с подогретой водой проложили. Искусные медники склепали огромные чаны, в которых день и ночь кипела ключевая вода. Тепло было в каждом доме. Славно жили. Как лето – гости свои и заморские в город пожалуют. Зимой тоже приезжали болезные люди лечиться.
Всегда завидовали губанцы, у которых и моря-то настоящего не было, сочникам. Даже попытались свое создать, запрудив речку. Вышло не море, а большая лужа. И порешили губанцы как-нибудь извести удачливых сочников и прибрать их богатства в свои загребущие руки. О том, как злые и жадные люди из Губанского княжества решили погубить сказочный город на берегу Зеленого моря, мы и поведем сказ.
Было это недавно, было это давно. Собрал в губанском граде князь Аник Рвачев своих приближенных и повелел им думать. Хочу, говорит, чтобы Сочный стал моим. Встал тут его главный визирь, по прозвищу Ремень, и говорит: "Воевать нам не с руки, еще неизвестно, как на нашу распрю царь-государь посмотрит. Надо своих губанцов к ним подослать. Потихоньку, помаленьку приберем богатенький город. Главное что – первым делом хапнуть их землю. А кто хозяин в граде? Тот, чья земля. Для начала подошлем к ним казначея. Пусть считает деньги сочников и помаленьку к нам утаскивает. А потом и других губанцов напустим. Они же там и дома-то нескладно строят, и телеги с каретами делать не умеют, и жилища свои отапливают плохо. Ну ничто, наши научат".
И послали наместником в Сочный Гая Подколодного. Как увидели нового градоначальника сочники – напугались! Чистый Гай Горыныч! Бывало, как зарычит на приказных, те с перепугу и разума лишаются. И не знают, как такого сердитого умилостивить. А князь Аник Рвачев ему грозит – забыл нешто, зачем в Сочный посажен? Я ведь быстро напомню… Так их прижми, чтобы всю свою землю уступили мне. Иначе самого погублю. Отправлю в Гнилые Выселки щи пустые хлебать! Наплачешься! Или башку к чертям собачьим отверну!
Напугался Гай Подколодный, побрел в свое логово. Закручинился. И тут откуда ни возьмись подполз к нему его приспешник. Гребалчук. Не печалься, говорит, Гаюшка. Я в этом городе всех собак съел. Знаю, как их облапошить. Разреши потумкать, может, чего-нибудь да намаракую. Утро вечера мудренее…
И вот наутро Гребалчук с Гаем Подколодным что удумали. А давай не будем платить водогреям за тепло и воду горячую, кончатся у них денежки и придут они к нам.
Так и пошло. Кончились у водогреев деньжата, не на что стало дрова покупать, котлы и трубы чинить. И тогда Гребалчук подготовил, а наместник Сочного подписал указ. Дескать, ничего у самих сочников не ладится, а посему надо отдать котлы с кипятком и трубы Жиле, у которого имеется Тупик. В главном губанском граде. А уж он, Жила-то, научит всех жителей Сочного, как надо дрова выбирать для этого дела, и заживут сочники распрекрасно.
Есть указ – надо исполнять. Погоревали-погоревали сочниковские водогреи и стали работать как и раньше. Жители тоже не поняли разницы – все одно, кому платить, своим ли али на Губань, неважно.
Так да не так-то оказалось. Жила денежки за горячую водичку прикарманил. А вот самим водогреям ни гроша не осталось. Те бросились к Жиле. Так и так! Гони монету! Мы задарма работать не желаем! Да и дровишки пора закупать. На какие шиши?
Жила, который ловко заводил доверчивых в тупики, усмехнулся: "Вы, – говорит, – к градоначальствующим боярам сходите. Авось, натрясут вам деньжат из городской казны". Понурившись, побрели к Гребалчуку водогреи. Тот панаму на глаза нахлобучил и пальцем в потолок тычет: туда, дескать, идите. И снова нахлобучил панаму, пряча глаза от солнца и людей.
Писарь долго пытал челобитчиков, зачем и для какой надобности им наместник князя потребовался. Очень сомневаясь, впустил просителей в палату белокаменную. Гай Подколодный с нетерпением их выслушал.
– Так чего, собственно, вам надо?
– Покричал бы ты на Жилу, своего Гребалчука урезонить не мешало бы, да и денежки хорошо на дрова получить. Зима-то ведь на носу.
– Денежки? – протянул Гай. – Ишь вы какие… Извольте.
Вывернул перед оробевшими просителями карманы Гай Подколодный. Пусто. Опорожнил на пол окованный сундук для казны. Ни грошика из него не высыпалось, и выставил водогреев взашей из дворца. Без вас, дескать, тошно.
Погоревали они, покручинились и побрели, утирая слезы к Ростовщику. А у того так заведено: даст мешок золота, а вернуть надо два. А если нечем – всем своим барахлом, то бишь трубами, котлами иль хозяйством, расплатитесь. Охнули, бросились ему в ноги, но поблажки не получили. Рыдая, взяли мешок и пошли покупать дрова. А сами думают – как же мы с Ростовщиком теперь рассчитаемся?
Как, как? Узнаете, как. А Жила меж тем загонял жителей в свой Тупик. Горячей-то водичкой избаловались людишки. Денежки так и текли рекой. Но водогреи этих капиталов так и не увидели. Начали роптать, пугать вышестоящих, что, дескать, лучше христарадничать или в разбой на большой дороге идти, чем за так горбиться.
– Валите. Без вас управимся, – усмехался Жила.
А время текло. И настал недобрый час расплаты с Ростовщиком. Тот привел с собой стражников и посадил злостных неплательщиков в долговую яму. Денег нет? Очень хорошо. Зато у вас кой-чего имеется. Есть домишки для всяких служб, опять же трубы многокилометровые. И земля, на которой свое хозяйство расположили. Вот этим добром и рассчитаетесь. Ежели что-то останется, уделите малость своим работягам. И велел позвать Гребалчука.
Как лист перед травой явился злодей. Именем и по поручению. Зачитал грамоту про то, что отныне объявлены водогреи банкрутами. Имущество, только что не даром, уходит в Тупик, который и берет под свою опеку это беспокойное хозяйство. Извольте освободить помещения. Ключи – на стол.
Вот тогда узнали сочники, чем отличается прежняя горячая вода от той, что начал подавать им Жила. Ежели раньше водогреи по-божески взимали за свои услуги, то Тупик такую заломил цену… И всегда божился, что все дорожает и дорожает вязанка дров. Хоть стой, хоть падай. Несуразная плата очень их огорчила. И поняли они, что облапошили их губанцы. Дешевле теперь печь в избе установить. Свои дровишки на базаре приобрести и вернуться к дедовским временам.
Так иные и сделали. А в водогрейном хозяйстве уже правили подручные Жилы. Службы снесли и выстроили губанцы на пустых местах дворцы белокаменные. А Сочный город покрылся дымом из печных труб. Топили и по-белому, и по-черному. Кто как изладился. А те, кто не смог приноровиться, стали день и ночь горбатиться, чтобы свести концы с концами и отнести денежки Жиле за тепло и воду горячую…
Так и стал город у Зеленого моря местом, куда стали перебираться оборотистые губанцы. Сочников они быстренько со всех хлебных мест повыгоняли и стали жить-поживать и добра наживать.
Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Короче, я там был, мед, пиво пил. На ус мотал. Вам рассказал.
Старый Сказочник.
