Если война – зло, тогда что такое Российская армия и служба?
Светлана Кравченко.
kravchenkos@yandex.ru
На вопросы, которые волнуют всех матерей России, через нашу газету ответила мать, прошедшая вместе с двумя своими сыновьями через ад чеченской войны, героическая женщина, лидер местной общественной организации "Сочинский городской комитет солдатских матерей" Наталья СЕРДЮКОВА.
–Наталья, что Вас побудило в начале 90-х ехать в горячие точки под пули, мерзнуть в окопах, видеть кровь, смерть, а затем, получив контузию, продолжать бои за чужих сыновей в судах, войсковых частях и кабинетах чиновников? Вы сражаетесь за права чужих детей в Госдуме, с губернатором в Верховном суде и даже с Президентом РФ. Получается, что в нашем обществе мир не есть отсутствие войны?
– Я, как и миллионы российских женщин, не хотела и не хочу, чтобы наших детей, которые не бывают чужими, везли пушечным мясом в горячие точки и отправляли на "службу" подальше от родных мест. А оттуда в цинковых гробах или психическими и физическими инвалидами возвращали матерям, бросая обездоленные семьи на произвол судьбы. Мне повезло. Мои сыновья остались живы после страшной и бессмысленной войны. А как живется родителям, чьих детей в 18-20 лет государство превращает в инвалидов и трупы? Кто-нибудь из высокопоставленных чиновников послал своих детей на верную гибель? И разве им понять чужую боль? Мы своих детей, как они, не прятали, но взамен требовали и будем требовать введения в стране цивилизованных законов, исполнения Конституции РФ и международных прав человека, достойного обеспечения армии и защитников родины.
– Когда и почему Вы поняли, что в Российской армии нарушаются права человека?
– Когда лично прилетела в Чечню с другими матерями в самый первый призыв, куда попал мой сын. И своими собственными глазами увидела "цивилизацию". Мы застали своих детей в страшном виде и состоянии, унижающем человеческое достоинство. Они были практически раздеты и разуты, голодны, запуганы. Мы снимали с себя верхнюю одежду и отдавали этим детям. Многие из 18-летних мальчишек даже не умели держать в руках оружие. Они боялись войны, потому что дома их никто и никогда не учил убивать. Они не понимали, в кого и зачем они должны стрелять, кого и от кого защищать. Их заставляли силой и угрозами расправы идти в бой. Одни дети погибали. На смену им насильно привозили других. Такая война и армия приносила большие доходы тем, кто ее развязал.
Когда мы поняли систему "финансирования" армии в горячих точках, мы стали собирать и возить солдатам еду, одежду, пытались влиять на ситуацию, чтобы спасти детей. Но те из них, кто вышел живым из этого ада, никогда не залечат душевных ран, если им не помогать всем обществом. Кто-то подумал, почему на гражданке эти ребята становятся изгоями и нигде не находят поддержки государства? Почему наши дети, которых мы растили и берегли, так жестоко, дешево и бесплатно используются всемогущей империей, а затем становятся ей не нужны? Разве это справедливо, правильно? Я неоднократно объясняла чиновникам, что это недопустимо. Просила создать для сочинских мальчишек, прошедших горячие точки (Афганистан, Чечня), реабилитационный центр. Землю выделили на Мамайке, но вскоре и отобрали для каких-то завуалированных под культуру нужд. Так что важнее сегодня и сейчас? Не могу я понять людей, которые равнодушны к нашему общему горю. Не устану повторять, что не бывает чужих сыновей и чужой беды. Забирают не только сыновей, а граждан страны, будущих мужей и отцов. Тем, кто проходит нецивилизованную армию и службу, калечат психику. Каким будет такой человек мужем, отцом, гражданином? Центр реабилитации необходим. Но места для него в городе так и нет. Места для строительства коммерческого жилья есть. А для возрождения и поддержания генофонда нации места нет! Где государственное мышление государственных людей? На войне не было так страшно, как здесь от непробиваемой брони равнодушия, черствости и корысти чиновниковы.
– Я знаю, что за Вашу стойкую гражданскую позицию и правильные идеи народ выдвигал Вас в депутаты Госдумы, и Вы набрали нужное количество голосов, но почему Вы не депутат?
– Реалии таковы, что административная система делает все возможное, чтобы, несмотря на народный выбор, выдавить истинно народных избранников. Я пыталась в 2003-2004 годах бороться с системой и дошла до Верховного суда РФ. Но судебная коллегия по гражданским делам ВС посчитала заявление Багишвили Евгения Нодариевича (сейчас Тепляков Е. Н. руко-водит молодежной общественной ор-ганизацией "Наше время") об отмене регистрации меня в качестве кандидата в депутаты Госдумы правильным. Он обосновал свои требования тем, что якобы я представила в окружную избирательную комиссию недостоверные сведения о месте работы в общественной организации "Сочинский городской комитет солдатских матерей". Суд посчитал, что представленные сведения говорили о моей принадлежности к данной общественной организации, но не о месте работы.
– А почему все же, на Ваш взгляд, в горячих точках наши ребята мерзли и голодали?
– Да потому что часть средств, выделяемых на армию, разворовывалась. Ничем другим я объяснить происходящее не могу, в то время как на военные нужды выделяются миллиарды. Это самая огромная статья бюджетных расходов России. Но где они? Наоборот, тут и там доходят через СМИ громкие дела о том, что солдаты умирают от голода или их калечат морально и физически не мифические враги России, а свои же соотечественники.
– Получается, что власть предержащим абсолютно все равно, что испытывают граждане России, где в каждой второй семье есть мальчики. И как же наше общество и Вы лично реагируете на это?
– Реакцией на все военные события, которые происходили вне нашей мирной страны и куда втягивались миллионы российских солдат, было создание Комитета солдатских матерей России (КСМ России) в апреле 1989 г. Тогда по всему Советскому Союзу прокатилась волна протестов, митингов и пикетов матерей, чьи сыновья прямо из студенческих аудиторий были призваны в армию в нарушение законов. Инициатором этого движения стала Мария Ивановна Кирбасова. Через год такие комитеты стали возникать по всей стране, в том числе и в Сочи.
– Чем конкретно занимаются комитеты? Что сделано? Какая помощь оказывается?
– Благодаря этому движению 17600 студентов вернулись на год раньше из армии и приступили к учебе. В сентябре 90-го состоялся Всесоюзный форум "Матери против насилия. Какая армия нам нужна". А 15 ноября 1990 г. Президент СССР М.Горбачёв издал Указ "О реализации предложений Комитета солдатских матерей". Была организована специальная комиссия по расследованию гибели и травматизма в армии. В декабре 1990 г. усилиями КСМ России создан и действует по сей день специальный пункт для солдат и матросов, покинувших свои воинские части, спасая жизнь и достоинство личности. Помощь беглецам оказывают члены КСМ совместно с офицерами Министерства обороны.
За это время оказана помощь более 7 000 солдат и матросов. С 1 января 1991 г. впервые в истории армии России введено страхование жизни и здоровья солдат и матросов. В феврале 1991 г. Совет Министров СССР постановил, что на военную службу в Закавказье направляют солдат только с их добровольного согласия. В сентябре 1991 г. приняты новые медицинские требования к здоровью призывников, с 1992 г. закреплено право граждан на альтернативную службу (гражданскую). В 1991 г. по инициативе и требованиям КСМ России была объявлена амнистия для солдат, самовольно оставивших в/ч из-за дедовщины. Решается вопрос об экстерриториальности призыва, исключении перевозки призывников на дальние расстояния, на что тратятся большие средства налогоплательщиков. В 1993 г. с учетом поправок КСМ России был принят новый закон о воинской обязанности. В этом же году КСМ России во главе с М. И. Кирбасовой принял участие в расследовании трагедии на острове Русском, где солдаты умирали от голода. 27 ноября 1994 г. при первом штурме Грозного военнослужащие срочной службы оказались в плену. Мария Кирбасова и Галина Севрук немедленно выехали в Чечню для освобождения из плена. В декабре 1994 КСМ России выступил с заявлением о немедленном прекращении войны в Чечне. В январе 1995 г. прошла всероссийская акция сбора подписей против войны. Митинги, пикеты, протесты. 3 января 1995 г. было проведено первое антивоенное шествие к Красной площади и вахта памяти обо всех погибших в Чечне. В 1995-1996 г. с помощью КСМ освобождены от уголовного наказания солдаты, которые сознательно отказались воевать. В 1998 гг. в российский бюджет была включена статья расходов для розыска и опознания погибших военнослужащих. В 1999 г. по инициативе Комитета и других общественных организаций вышел закон о выплате второй пенсии матерям погибших военнослужащих, который с 1 января 2000 г. вступил в законную силу. Матерям стали платить две пенсии по потере кормильца и пенсию по возрасту. С 1999 г. КСМ России принимает участие в работе Комиссии ООН по правам человека и в семинарах Совета Европы в Страсбурге "Права человека в Чечне" и "Роль женщин в предотвращении конфликтов".
Дела продолжаются. По всей России и мы в Сочи бьемся за права своих детей. Но все это дается очень тяжело. Ментальность чиновников тяжело пробиваема.
– Какая служба, на Ваш взгляд, должна быть в нашей армии, чтобы матери могли спать спокойно?
– Велосипедов изобретать не надо. Стоит просто перенять опыт развитых стран. Там нет никакого насилия. Солдаты знают свои права. А те, кто на них пытается посягать, тоже знают, что понесут суровую ответственность за нарушение закона. У нас такой ответственности нет, поэтому процветает дедовщина. Избиения. Унижения. Взяточничество. Стало нормой, что солдаты строят личные дома и дачи армейским чинам. Голодают. Болеют. Их насильно посылают в горячие точки без желания и подготовки. На увольнения домой не пускают. В развитых странах все наоборот.
Мы подписали Международную конвенцию по правам человека, а на самом деле в нашей стране ее не соблюдают. Мы, матери России, боремся за цивилизованные отношения в стране. Мы не отрицаем службу в армии, мы за ее разумность. Несомненно, защита Родины – это долг. Но задача правительства – прилагать все усилия, чтобы не возникало военных конфликтов, бороться за жизнь каждого своего гражданина, как это принято в развитых странах. Но если нужны люди локальных конфликтах, то посылать туда надо контрактников, для кого горячие точки – работа, а не обязанность. Каждый должен заниматься своим делом. Нелепо, когда музыкант, повар, священник или врач по призванию берут в руки винтовку. Это насилие над личностью. Альтернативная служба должна быть иной. Почему "альтернативщики" вместо двух лет служат четыре года? Пусть служат, как все, но делают полезные дела: убирают в больницах за больными, строят социальные дома, подметают улицы… С помощью таких срочников можно решить массу социальных проблем. И не надо засылать детей далеко от дома, от родителей. Пусть остаются служить в том же городе, где они родились, и приносят ему пользу. Пусть ходят домой на выходные, как это делается во всем цивилизованном обществе. Пусть зарабатывают небольшие, но деньги. Армия – это не тюрьма. И долг правительства – привести ее в соответствие с международными стандартами.
– По сути, Вы говорите о вещах, которые очевидны. Но почему, на Ваш взгляд, нам не удается сделать так, как в цивилизованных странах?
– У нас не сформировано гражданское общество. Я, когда организовывала Сочинский КСМ, думала, что меня поддержат все матери и все семьи, где есть дети. И мы вместе дружно решим проблему. Но нет. Я столкнулась с непониманием, страхами и желанием решать проблемы через взятки. Мы сами виноваты в том, что происходит. Это повод для разгула коррупции не только в армии, а по всей стране. Не зря говорят, что каждое общество достойно той жизни, которую выбирает само. Наше общество пока не может самоорганизовываться и выбирает покорное "служение" беззаконию. Но я верю в лучшее.
